Интервью с Питером Стилом из Type O Negative
22 октября 2007, knac.com
Автор – Charlie Steffens, aka Gnarly Charlie
Перевод – Silver Sad
“Вы должны импровизировать. Меня спросили: «Как ты научился играть на басу одной рукой?». А я в ответ: «С таким лицом, как у меня, вы многое научитесь делать одной рукой»”.
Я никогда до этого не брал интервью у Питера Стила. По крайней мере, с формально-журналистской точки зрения это так. С того момента, как я присоединился к Питеру в его комнате в отеле, стало очевидно, что это будет не типичный час вопросов и ответов. Мы проговорили около 4 часов на разные темы. Я ожидал, что он окажется сложным человеком и будет не всегда понимать меня правильно. Но все мои страхи рассеялись, когда я понял, что он вовсе не такой человек, как я ожидал.
Он признается, что депрессивен и одинок, что часто предпочитает обществу людей компанию своих пяти кошек, которые в иные дни являются единственной причиной для того, чтобы встать с постели. Его мрачное чувство юмора смущает и привлекает, когда он выдает рифмы, лимерики* (шуточное стихотворение из пяти строк, где первые две строки рифмуются с последней) и ностальгию. Его любовь к The Beatles очевидна, она просачивается и в разговор, и в музыку. Кстати о. В нашей беседе, по причине, которую я позабыл, я упомянул об окне в ванной. Секундой спустя мы запели хором “She Came in Through the Bathroom Window” из классического альбома The Beatles “Abbey Road”...
Трагикомический и маниакально-блестящий собеседник. Я никогда не забуду вечер, который я провел с Питером Стилом.
– Хорошо снова вернуться в дело, – говорит Стил, – видеть наших поклонников, которых я встречал на протяжении последних 17-18 лет, а это большой срок. Теперь у наших поклонников есть дети, которые тоже наши поклонники. Так же они могли бы быть моими детьми.
Поприсутствовав на двух их выступлениях, в Анагейме и Лос-Анжелесе, перед выходом нового альбома я сказал Стилу, что группа играет так, словно и не было долгого перерыва.
– Я как раз хотел достичь того, о чем ты сказал. У нас нет плана игры, карт на стене, стратегии, как добиться успеха. Но цель такова: “Давайте хорошо проведем время. Сделаем свою работу. Дадим публике то, чего она ожидает. Нас не было три года. Вперед”.
После выпуска известного количества альбомов на “Roadrunner Records” контракт Type O Negative закончился, и год назад группа заключила договор с “SPV Records”. Стил смотрит на смену лейбла оптимистично, он кратко обрисовал, как идут дела:
– Я заключил контракт с “Roadrunner Records” 19 лет назад еще с моей прежней группой Carnivore. Я был в хороших отношениях с “Roadrunner Records”, но не со своим здоровьем, поэтому когда он истек, пришлось принимать решение, основанное на финансовых соображениях. Я почувствовал, что необходима свежая кровь в организации, так что пока все хорошо.
Соответствующим образом иронично озаглавленный альбом “Dead Again” – это сильное возвращение, которое несет очень личный характер для группы, особенно для Стила. Иногда я испытывал недоверие после разговора о большой продолжительности песен на альбоме и жизни в целом. Однако временами в течение трех часов разговора я был полностью солидарен с самопровозглашенным «пророком мрака», как он себя назвал.
– Мы играли вторые и третьи партии у Джоша дома. Мне было очень удобно идти туда и играть на второй гитаре, бубне, клавишных и так далее. Джош живет в том же квартале, что и я, буквально за восемь домов, поэтому мне не было прощения, если я там не показывался.
– Большая часто из того, что я отваживаюсь петь, выходит за пределы диапазона моего голоса. С технической точки зрения мой голос – бас, а я пою большинство партий как тенор. У меня бывают хорошие дни и плохие: на один хороший три плохих. Так что все, что вы слышите, я – за неимением другого слова – пою, я исполнял... раз 50. Это разновидность биполярного расстройства, вот что происходит, когда бросаешь принимать лекарства во время записи альбома. Депрессивная фаза, и ты пишешь 14-минутные панихиды. Маниакальная фаза, и ты пишешь бешеные сумасшедшие песни. Поскольку с прозаком, прозедоном и депакотом я все равно был в депрессии, я решил: «Раз уж я пью и не забочусь о своем здоровье, какой смысл пичкать всеми этими химикатами мое тело?». И я бросил. Повлияло ли это на написание альбома. Уверен, что да. Альбом мог почти тысячью других путей. ‘The Profits of Doom’ означает, что я богат, пока поступаю правильно. Моя награда придет позднее. Верблюд пролезет в угольное ушко гораздо быстрее, чем богатый человек попадет на Небеса. Я получу свою награду позже. Здесь что-то не сходится, раз я играю на басу. Чтобы заставлять землю трястись, и Господь сказал мне, что я идиот, раз имею дело с четырьмя струнами, а не с шестью.
О рок’н’ролле
Я верю, что рок должен расстраивать людей, именно поэтому рок и стал таким в конце 50-х годов из-за того, что страна была чрезвычайно консервативной. И появился рок – демократичный – что всех очень огорчило. Я допускаю, что я консервативен. Я считаю себя честным консерватором. Я – за полицию, за правительство, я на стороне родителей. Потому что страну настолько занесло «влево», что даже если ты принадлежишь к «среднему крылу», даже тогда ты расстраиваешь людей. Весь эти модные рок-группы проповедуют одно и то же. Я в прошлом отошел от того, чтобы огорчать людей, к счастью, это сработало. Поэтому я могу сказать, что Carnivore и Type O Negative – настоящие рок-группы, потому что вашим родителям они не понравятся. А если понравятся – вам лучше найти других родителей.
Вдохновение
Я всегда любил оркестровую музыку, особенно марши, вроде John Phillip Sousa. Я также играю на саусафоне* и трубе. (П/п – тут, видимо, непереводимая игра слов: souse – пьяница на американском сленге) И, конечно, на басу. Я знаю, что обычно басом называют гитару, тут как хотите. Но меня всегда восхищало разделение функций музыкантов, что именно делает басиста басистом. Я нашел ответ. Он в том, что ты мостик между ритмом и гармонией. Ты играешь вместе с ударными и одновременно заполняешь низы. Это и есть басист. И это дисквалифицирует меня. Я играю на бас-ритм гитаре и в основном аккордами: опять провал.
Моя жизнь не так захватывающа, чтобы дословно записывать ее и превращать в песни. Я собираю различные события, которые случились на самом деле, вместе и делаю из этого песню. На альбоме «Bloody Kisses» есть песня “Death in the Family”, и все думают, что это о женщине. На самом деле это о кошке, которая жила у меня с тех пор, как мне было 17, и умерла. Моя жизнь довольно скучна. В основном она крутится вокруг мультиков в субботу утром и вечеров у телевизора. Например, я бы хотел жениться на Миссис Суонсон. Если она трахается так же хорошо, как готовит, я был бы просто счастлив, поскольку буду знать, что получаю. В любом случае это происходит в духовке, правда ведь?
Прочие интересы
Я не люблю выходить в свет, не люблю, когда меня узнают. Не хочу, чтобы на меня смотрели. Я очень не люблю выходить на сцену, но, тем не менее, я же мазохист, и это идеальное наказание.
Синестезия
У нас пять чувств. И время от времени они начинают перекрываться. Я могу чувствовать вкус того, что слышу… и чувствовать то, что вижу. И иногда это немного сбивает с толку. Каждый раз, когда я слышу отбойный молоток, я чувствую вкус железной лестницы. Я касаюсь чего угодно и могу сказать, как оно звучит. Например, это звучит, как газета, пущенная по ветру. Я могу чувствовать вкус звука. Может, это болезнь? Нет, думаю, это дар. Но в детстве в детском саду это распространилось на других детей. Когда кто-то касался моей руки, я чувствовал его вкус. И так всегда. В конце концов я понял, что должен как-то притормозить это, потому что думал, что другие подумают обо мне. Нет ничего такого, что бы я чувствовал на вкус, слышал, чуял, что бы не затронуло меня таким образом. В зависимости от моего настроения это почти всегда есть. Я могу коснуться себя и сказать, каков я на вкус. Как железо. Могу сказать, что я чую, что я вижу. Я вижу тоненькую зеленую линию, у которой невозможно найти начало и конец. Я слышу шепот. Я делаю это время от времени, чтобы сравнить. Я касаюсь людей… я могу чувствовать их вкус. Я могу сказать им, что знаю о них и покажусь безумцем. Когда я касаюсь людей, я многое узнаю о них. А это знание иногда сбивает с толку. Например, у нее вкус корицы. Она как меховое манто. Я похожа на зеленый огонь. Коснуться женской руки – это как… Она как плоть, сотворенная из огня. Если вы абсолютно честны, и вы будете пользоваться всеми пятью чувствами, это становится очень интересным. Например, «Сейчас я сыграю песню для тебя. Какова она на вкус?». «Понюхай. На что это похоже?». Открываются другие измерения. Я люблю физику. Я верю в одиннадцать измерений, но когда вы определяете границы измерений, становится возможным задать параметры. У меня свои собственные измерения. Я могу чувствовать любые запахи, слышать кошмарную музыку и просить денег у прохожих на улице. Я могу чувствовать вкус одного и видеть совсем другое. Например, желтые кубики, украшенные пурпурным и оранжевым – из-за звука.
Настоящее идолопоклонство
Я больше всего люблю Devo и Laibach. Devo я люблю, потому что они прикалываются над всем человеческим родом. Laibach я люблю, потому что они проходятся по политическим темам. Они никогда не относили себя к «левым» или «правым», поэтому и «левые» и «правые» их ненавидят. Они называют себя «нео-коллективистами», поэтому я зову себя «комму-нацистом». Я был очень рад встретиться с ними на Limelight в Нью-Йорке 10 лет назад. Я был в VIP-зоне – не потому, что я такой важный – оттуда просто видно лучше. Оказалось, что они поклонники Type O Negative, и что они специально вышли, чтобы встретиться со мной. Черт возьми, моя любимая группа пришла встретиться со мной.
Я бы поехал в тур с Devo, Laibach или Black Sabbath бесплатно. Одно из преимуществ фестивалей состоит в огромном количестве групп, все так хаотично, иногда я могу встретиться с теми группами, которые я люблю, которыми я вдохновляюсь. Я счастлив, что мне удалось встретиться почти со всеми своими идолами. Я виделся с Джоном Энтвистлом в Бруклине: у них были концерты на открытом воздухе на Кони Айленд, здесь, в Бруклине. Еще были девушки из Heart, и, кажется, Тодд Рандгрен и Джон Энтвистл играли песни The Beatles. Я подошел и спросил, можно ли поболтать, он оказался прекрасным парнем. Он очень приятный человек. Когда через несколько месяцев после этого он умер, я был очень опечален. Я встречался с Гизером Батлером. Я видел Пола МакКартни. Джона Пола Джоунса и Роджера Гловера. Я ездил к Deep Purple, Scorpions и Ронни Джеймсу Дио на PNC, черт знает куда, в New Jersey. Они все замечательные. Ронни – просто потрясный человек, Scorpions – великие. И Deep Purple, несмотря на то, что их осталось всего трое из пяти оригинального состава. Видел, как играет Ян Пейс. Все, что я могу сказать, он перетекает от барабана к барабану, как жидкость, безо всяких усилий, понимаете? Это такая честь встретить своих кумиров.
О своей карьере в модельном бизнесе
Я не знал, что “Playgirl” – это издание для геев. У меня было впечатление, что это для одиноких домохозяек. Какая разница, просто рекламный ход. Все было именно так. Я жалел, чувствовал, что эксплуатирую себя, но менеджмент говорит, что ты должен, группа говорит, что ты должен, звукозаписывающая компания говорит, что ты должен… И они дали сначала одну страницу, потом три, потом обложку и, наконец, разворот. «Ты продашь кучу альбомов, если сделаешь это». «Черт, я сделаю это!». И дело пошло вверх. Они поместили меня в выпуск «Десять Самых Сексуальных Рокеров», уж не знаю, почему они выбрали меня для контрольного в голову. Ту самую голову. Которая на шее *смеется*. Я пришел, и они сказали: «Не хочешь снять рубашку?» – «Конечно». Мне случалось мыться в этом месяце, так что все было нормально. А потом они сделали мне предложение, от которого невозможно было отказаться, позировать обнаженным и все такое. Я читал “Playboy”, это самая качественная порнография, которую только можно достать. Я думал, что “Playgirl” – в том же духе. Они прислали мне несколько номеров, и я немного разочаровался. Листая их, я думал: «Что-то эти парни слабоваты». И я сказал, что снимусь при одном об… чуть было не сказал “обрезании” *смеется*. Я сказал, что хочу сняться с эрекцией. «Ты правда сможешь это сделать?». Я ответил: «Держите свои концы, а я позабочусь о своем». Я пошел и сделал это. Похоже на то, что я оказался первым, кто поддерживал эрекцию во время съемок. А сейчас я пытаюсь скрыть этот факт от членов моей семьи, а у меня пять старших сестер и 9 000 прочих родственников. Однажды вечером я пришел и обнаружил “Playgirl” на обеденном столе рядом с моей мамой. Я подошел к моей сестре, которая была в другой комнате: «Она видела это? Ты ей показала?». Она ответила: «Да». «И что она сказала?» – «Вот почему я назвала его Питером!» *смеется*. У моей матери было отличное чувство юмора. Я все еще правильный католический мальчик в глубине души. Нет ничего веселее, чем смеяться в церкви.
Кибербарахло
Первое, что я хотел бы сказать об Интернете – он огорчает меня. Эти высокие технологии используются самым примитивным образом для распускания слухов. Вот почему я никогда в жизни не заходил на сайт Type O Negative, Carnivore или страничку Питера Стила. Я не хочу ничего знать, поскольку ко мне подходят люди и рассказывают, что они там прочитали, ужасные вещи обо мне, которых я никогда не совершал. Или великие вещи, которые я якобы сделал. Черт возьми, я не хочу этого знать. Это огорчает и внушает отвращение. Это шутка. Это огромный источник образования, и кто-то просто сидит и анонимно обсуждает других людей. Если хотите что-то сказать, скажите это мне в лицо. Не прячьтесь под экранным именем.
О вере
После того как в прошлом году умерла моя мать, а также произошло еще несколько вещей, я вернулся к вере. Я родился католиком. Верите или нет, но я хочу в церковь по воскресеньям и читаю Библию. Я читаю ее не как обычную книгу. Когда у меня есть вопрос, я просто открываю ее на любой странице. Если вы не узколобы, то вы получите ответ из абзаца. Вы получите другой ответ из того же самого абзаца, это еще более достойно.
Я пошел исповедоваться впервые за тридцать лет. И священник был счастлив, что я вернулся в церковь. Если я не буду грешить, он даст мне две недели отпуска! *смеется*. Я сказал: «Отец, я заблуждался, я хочу извиниться перед Богом за свое неправильное поведение, я постараюсь, чтобы это не повторилось». Лучше расплачиваться в этой жизни, чем после смерти. И он сказал: «Хорошо, сделай большое пожертвование куда хочешь» – что я и сделал. Я вам не скажу куда и сколько, потому что это заставило меня задуматься о так называемых филантропах. Благотворительность должна быть анонимной. Если вы получите хлопок по плечу за это… «О, да ты хороший парень. Ты отдал пять миллионов долларов – даже если у тебя пятьдесят биллионов – Южной Африке!. Ты очень хороший человек!». Так что я анонимно сделал пожертвование и когда реформировал Carnivore, я попросил других парней сделать то же самое. «Не спрашивайте меня, пожалуйста, это все, о чем я прошу». Этот вопрос больше не вставал, и я поверил, что они так и поступили. Вас не похлопают по плечу за то, что вы поступили правильно. Ты всегда должны так поступать. В великом мире люди будут поступать с другими так, как они бы хотели, чтобы поступали с ними. Моя мама всегда мне говорила: если я не хочу чего-то делать, если я устал, но при этом помогу кому-нибудь, забыв о себе ради них, и ничего не прошу взамен, таким образом я отдаю энергию своей души страдающим душам, отдаю свое добро тем, кто пойман. Это Чистилище, или Лимбо. Это очень католическая идея, которую мало кто понимает. Я чувствую, что если всегда правильно поступать, то тебя поимеют… В этом нет никаких сомнений. Но после смерти, думаю, нас ждет лучшее место.
Прощение и искупление
Я не сильно изменился, но все-таки изменился. Я наделал ошибок, и в некоторые ошибки я вовлек других людей. Если бы у меня была возможность, я бы извинился перед ними. Иногда это сложно, иногда люди не прощают тебя, и это очень болезненно. Почему? Иногда они просто не хотят об этом говорить. Я согласен с этим, но по крайней мере, я подошел. Есть разница между просьбой о прощении и словами «Я сожалею». Просьба о прощении значит, что ты задумался о своих действиях, ты подумал: «Черт возьми, я настоящая скотина, я был сволочью. Она не заслуживала этого. Он этого не заслуживал. И я очень хочу сказать им, что мне жаль». Я также хочу сказать им, что такого больше не произойдет. Думаю, быть христианином подразумевает прощение. Я не проповедую. Я тут для того, чтобы предупредить, более или менее. Однажды или дважды люди, которые сначала не принимали мои извинения, потом связывались со мной и говорили, что обдумали мои действия и прощают меня. Я был им очень благодарен и говорил: «Единственное, зачем я это сделал, это чтобы не делать этого снова». Я все еще человек, я все еще ошибаюсь. Я все еще иногда инстинктивно поступаю дерьмово. По-настоящему бывает больно, когда кто-то намеренно и коварно ранит тебя. Я продолжаю доставать всех, делать им больно. Были времена, когда я вел себя неуважительно и безответственно. Я был придурком. Мне все делаем ошибки, и я рад возможности просить прощения за свои. Я чувствую, что Господь никогда не простит людей, пока они не простят друг друга.
Рай и Ад
Давайте рассуждать так. Очень сложно представить, что Адольф Гитлер и мать Тереза попадут в одно и то же место. Приятнее верить, что существует некая справедливость. Мое определение Бога – это попытка повернуться лицом к физике, математике и химии, которые мы уже немного понимаем. Это мой Бог. Что-то должно было что-то создать. Я лежу ночью в постели без сна и тревожусь. Думаю о том, как бы уйти куда-нибудь навсегда, улететь с облаками, арфами, ангелами, крыльями. У Святого Питера есть секрет, и Святой Питер однажды спросил Бога. А у него не было права спрашивать Бога, но Господь ему позволил. Бог сказал: «Хорошо, что у тебя за вопрос?». Если ты такой милосердный… если ты всезнающ, и ты создал всех своих детей, которых, как ты знаешь, несет прямо в Ад – зачем ты, Боже, вообще их создал? И ответ был: «Потому что Ад не вечен». Никто не попадает в Ад навечно. Это как комната ожидания – место, где нет Бога. А Питер снова спросил: «Если ты знаешь о страданиях людей на земле, почему такие ужасные вещи происходят с хорошими людьми?» А Бог ответил: «Потому что я настолько люблю их, что посылаю им боль, и переход из жизни в смерть получается более глубоким, что позволяет им прочувствовать мой дар лучше, чем другим».
Благотворительность
Бог не любит актеров. Это должно идти от души. Я наверное не должен был вам этого говорить, я противоречу сам себе, но есть один пример анонимной благотворительности в моем квартале по отношению к старым людям. Когда идет снег, я расчищаю их дорожки, а они не знают, что это я. Я не хочу, чтобы меня похлопали по плечу, я просто привожу пример. Однажды мне будет 75, и кто-нибудь сделает это для меня. Я наверное заплачу от умиления.
Толкование пророчеств
Чем ближе я к Богу, тем большие искушения стоят на моем пути. Это звучит как бред сумасшедшего, но мне сказали, что я предтеча мрака. Я знаю дату конца света. Откуда? Потому что… мне сказали. Я слышал голоса? Нет, не слышал. Но… есть еще трое таких, как я. Мы знаем о существовании друг друга, но не встречались. Я это знаю и знаю, что случится, я должен обращать внимание на знаки. Это Седьмая Печать. Если последний знак не будет известен, Бог перестанет прощать человека, наступит Ад на Земле. Земля – это Рай, уже сейчас, безо всякой ерунды, а в конце произойдет нечто очень хорошее: Бог простит Сатану.
С тех пор как я вернулся к вере, вокруг стали происходить странные вещи. По десять раз на дню, когда я прошу Бога дать мне знак, я получаю его через числа и письма. Я верю, что Бог говорит с каждым на том языке, который человек может понять, но меня осенило… вы должны попросить, чтобы на вас снизошло. Я задаю вопросы и получаю ответы. Я не слышу Божьего Гласа, и это меня вполне устраивает.
Я сказал, что у меня каменная задница – в хорошем смысле. Я обрел часть чего-то стоящего и сейчас знаю смысл жизни. Я всегда думал, что смысл жизни в том, чтобы найти то, ради чего жить. А сейчас я понял, что это то, ради чего стоит умереть. Хоть прямо сейчас я могу умереть за веру. Я так и сделаю, я уверен.
О планах на будущее.
Что есть музыка? Я слышу звуки, в основном машин, и механические звуки, которые мне кажутся очень привлекательными. Если бы я написал альбом – будь у меня время – его было бы невозможно слушать, но для меня это была бы музыка. Механическое дробление, кричащие эмоции. Это было бы похоже на психоз, каждый трек. У меня даже есть название для этого проекта – Utility. Я хотел бы создать такой проект: комбинация хардкора и bluegrass. У нас была бы куча датчиков, усилителей Джона Дира, а также цыплята и свиньи. Мы бы нагрузились всем оборудованием и стали бы драться, бить во все это и колотить друг друга. А бабушка сидела бы рядом с банджо, с тремя горшками на подставках в форме Х, а вокруг бы резвились поросята. И все это безобразие было бы похоже на скотный двор. Мы бы привезли в клуб тракторы. Настоящее шоу начинается, когда группа совершенствуется. Например, у нас есть оборудование Джона Дира. Мы будем использовать Peavey, Ampeg и Marshall, какая разница что, но мы разрисуем все зеленым и желтым. «Мы с юга, южного Бруклина, вот так».
О товарищах по группе (коротко)
После 17 лет совместного труда, думаю, мы хорошо друг друга изучили. Думаю, даже слишком хорошо. У Джоша, Кенни и Джонни больше ответственности, чем у меня: у них жены и дети, и их социальное положение не такое сложное, как мое.
О выпивке
Этому очень сложно противостоять. Я боюсь выходить на сцену. Мне неловко от мысли, что я должен говорить от лица группы со сцены, и мне нужны мои винные мускулы, чтобы выйти и сделать свою работу. Это как костыль. Одна из вершин, которые я собираюсь покорять в ближайшем будущем.
Несправедливо обвинен?
Это очень интересно. Я обижаюсь, когда люди подъезжают ко мне с обвинениями в Сатанизме, антисемитизме, но ведь Джош [Сильвер] – еврей. Я сейчас смотрю на девушку-еврейку, и она находит это оскорбительным… как и все прочие «измы». Единственное, с чем я согласен – это ботулизм… Я целиком за. Меня спрашивают: «Вы правого или левого крыла?» Я – куриного крыла. Я всего боюсь. Боюсь принимать чью-то сторону. Я злобный марксист [Groucho-Marxist], не помню, из какого это фильма, кажется, «Duck Soup». Там еще была такая песня: (поет) «Whatever it is, we’re against it…whatever it is…». Это лозунг Type O Negative: «Что бы это ни было – мы против!». Вот так. Мы не занимаем позиции. Мы против всего.
«Правда невероятнее вымысла» (Judgie Wudgie)
Когда я даю интервью, я вру, а люди думают, что я говорю серьезно. Когда я говорю правду, люди думают, что это истерия. Кто поверит в то, что я тебе тут наговорил? Я верю себе. Печатай, что хочешь. Никто не поверит, я уверен.